ntyn
Не ждите чуда, чудите сами! (с)
20.11.2014 в 12:11
Пишет Макси_Лана:

Славянск. продолжение
Я процитирую сначала Птица синица

Почитать стоит.
Во-первых, потому что Папа Вальтер очевидец всего, что происходило в Славянске - от начала и до конца. Это не пересказы знакомого, не история с новостного сайта - это свидетельства очевидца, местного жителя.

Во-вторых, потому что автор - мама мелкого ребёнка, что, понятно, добавляет драматизма.

В-третьих, потому что автор на самом деле не обязана любить Украину, потому что у неё российское гражданство, и вообще, она переехала в Славянск (и, соответственно, в Украину) не так давно - а потому её взгляд и на местных жителей, и на город, и на Украину вообще более цепок, она замечает вещи, на которые коренные жители не обращают внимания. В-четвёртых, она здорово пишет. Словом, рекомендую.

А дальше- продолжение истории.

19.11.2014 в 16:55
Пишет Папа Вальтер:

Мой родной чужой Славянск. Продолжение.
3. О банках, блокпостах и российских паспортах

Проблемы с наличностью начались в Славянске еще после первого марта, будь оно неладно. Тогда вся Украина узнала, что такое – стоять по четыре часа, чтобы снять не больше одной тыщи в одни руки, а то и побить могли. С приходом к власти в Славянске сепаратистов такие очереди стали постоянным делом. Возможно, где-то в других микрорайонах города не было очередей и всегда полные банкоматы, но в «Южанке» на кольце, на Химике, в самом центре всегда были очереди. Вдобавок, некоторые банки начали закрывать свои офисы в городе в связи с проведением АТО. С выплатами детских было глухо, как в танке. (Я позволю себе забежать вперед и сказать, что деньги в полном объеме мы получили только в июле, после освобождения Славянска).
Каждая вылазка к банкомату была похожа на рейд в тылу врага. Мне, как очень эмоциональному человеку, было сложно сдерживаться, когда очередной ублюдок в камуфляже и с колорадской лентой мял мой вид на жительство и требовал паспорт. Я зверела, я шипела «А свой покажите!» и гавкала, что не его ума дело, что у меня в разных документах разная прописка. Сейчас я думаю, что только наличие детки спасало меня от СБУ или зуботычины. Бог ты мой, а ведь не раз и не два мне прилетало моими же документами в лицо.
– Мы вас тут спасать пришли, а вы суки неблагодарные, – как-то сказали мне на блокпосту на карандашке. – В магазинах не хотят давать просто так еду, бабушки перестали пирожки носить.
Ох и сложно было держать рот на замке. Но оно действительно было так: в городе не особо чествовали освободителей. Да, чокнутые бабки, которые до того тринадцатого апреля стояли с иконами на мосту, теперь таскали туда кастрюли с борщами и банки с огурцами, но тех бабок было штук двадцать на всю Черевковку. Сложно было молчать, когда сепаратисты перекрасили три карандаша – символ карандашной фабрики из желтого, голубого и зеленого в черный, синий и красный. Сейчас карандаши жовто-блакитные, но я бы хотела, чтобы им вернули первоначальный цвет.
Рынок, Славянский бульвар, любые магазины в центре города – везде были они, ополченцы. Нет, вру, я не могла называть ополченцами этих людей. Сепаратисты, только сепаратисты, сепы, колорады, ублюдки, уроды… В моем словаре было много слов, и слово «ополченец» подходило к этим людям менее всего. Они вели себя как бандюки родом из девяностых. Один в один как рэкетиры шныряли по рынку, собирая дань. И это помимо того, что горсовет во главе с Хмелевым переподчинил рынок громаде. Цыганские деньги кончились, и нужен был новый источник дохода. Поэтому пострадали торгаши и керамические мастерские.
Я не могу вспомнить, когда была ограблена первая инкассаторская машина и обчищен первый банкомат. Я просматриваю свой дневник – и не вижу. Но такое точно было, в конце апреля-мае. Количество работающих банков стало еще меньше.
Я странную вещь скажу, но, по-моему, проблем не было только у Сбербанка России и Ощадбанка. С Ощадом все понятно, там у большинства пенсионеров вклады, плюс, через Ощад шла оплата коммуналки. А Сбербанк… Ну, здесь все люди взрослые и все знают, что через него шло финансирование сепаратистов. На отделениях Привата уже начали появляться граффити и наклейки «Враг народа». Дальше было веселее, и сейчас прозвучат проклятья в адрес господина Ахметова. Работники «Укртелекома», в числе которых был мой муж, получали зарплату на карты «Сбербанка России». После все этих веселых событий карточки Сбербанка России перестали обслуживать в банкоматах Ощада, Привата и других. О-о-о, эти очереди, проклятые очереди в Сбербанк России! В этот долбанный маленький предбанничек, в котором ничего не стоит потерять сознание от духоты. Но помяну добрым словом их хотя бы за то, что у них в банкомате были мелкие купюры – десятки, двадцатки…
На рынке начали пропадать овощи и фрукты, а немногочисленный ассортимент дорожал. Бананы за тридцать гривен. Бананы, мать их, за тридцать гривен. Я брала. Мне некуда было деваться, я покупала детке эти бананы. И яблоки. Яблоки стоили десять. Не помню сорт, а цену помню: поменьше – восемь пятьдесят, побольше – десять. А еще памперсы, которые начали стоить, как скафандр. Совсем без них было нельзя, детке только-только исполнилось одиннадцать месяцев, и с горшком у нас не ладилось.
В отделе Универсама, где я регулярно брала детское питание, начались перебои с поставками. Их база находилась в Донецке, и… И тут все понятно без слов. Я превратилась в маньяка, рыщущего за пачкой «Малютки» номер два по всем супермаркетам. «Малютка» вскоре была забыта, и я в темпе вальса начала переводить Эми на «Малыша». «Малыш», дай бог памяти моему маразму, стоил двадцать с чем-то, и я хапала его там, где видела. А видела его я обычно в супермаркетах сети АТБ. Детское питание поднималось в цене, ну да, впрочем, не было ничего, что стояло бы на месте. Хлеб – и тот поднялся. Где-то на десять копеек, где-то до пятидесяти, в зависимости от сорта. В те дни еще не было разговоров о какой-то там гуманитарке, хотя, жлобы из ДНР начали нагнетать истерию по поводу медикаментов. Я не могу не вставить эту мерзость для памяти:


Обращение ДНР ко всему цивилизованному миру, ко всем гуманитарным организациям, мировой общественности к ведущим мировым державам

Донбасс и весь Юго-Восток оказались в эпицентре ужасающей по своим масштабам гуманитарной катастрофы. Сотни тысяч людей, в том числе старики, инвалиды, беременные женщины, младенцы и несовершеннолетние дети, чья жизнь напрямую зависит от своевременно принятой дозы медикаментов, обречены на мучительную гибель из-за отсутствия лекарств. Каждая не полученная вовремя упаковка инсулина либо другого остро необходимого больному человеку лекарства – это очередная жертва, потерянная человеческая жизнь.
На грани голода – мирные жители городов и сел Юго-Востока и, особо обращаем внимание, - беременные женщины и маленькие дети. Исходя из сложившейся крайне тяжёлой ситуации, мы убедительно просим ведущие мировые державы – США, Великобританию, Германию, Россию, Индию, Китай – не остаться равнодушными к нашей беде. Киевская власть сделала заложниками своих амбиций самую уязвимую и беззащитную часть общества.
Масштаб гуманитарной катастрофы огромен и первые её жертвы могут быть уже в ближайшее время.
Что это, если не геноцид против собственного народа!
У нас не остается иного выхода, кроме как просить о помощи. Мы надеемся на ваше милосердие, человечность и добрую волю.
Мы призываем все международные институты – Красный Крест, ОБСЕ, ПАСЕ, Всемирную Организацию здравоохранения, ЮНЕСКО, глав государств и политических союзов – откликнуться на нашу беду и срочно предоставить гуманитарную помощь. Подчёркиваем, – исключительно гуманитарную помощь для спасения мирных жителей.


Совет Донецкой Народной республики


Тогда в аптеках были лекарства, в магазинах продукты, за исключением рошеновских конфет и молочки с небольшими сроками хранения. Но эти как в воду глядели, что буквально через полтора месяца они обрекут Славянск на гуманитарную катастрофу. Знали? Наверное, знали. Всё-таки, тот же Стрелков понимал, что никакой светлой идеи Новороссии на этой земле сроду не было, а России этот регион даже после референдума не нужен. Донбасс – не Крым. Сейчас мне интересно, как бы поступали мои знакомые ватные горожане, знай они, что все в итоге выйдет так, как вышло. Но увы, история сослагательного наклонения не знает, да и не разговариваем мы теперь.
Но вернемся к банкоматам. Со временем количество денег, находящихся в них, стало стремиться к нулю, теперь деньги можно было снять только в кассе банка. Очереди, снова очереди, а терминалы работали далеко не во всех супермаркетах. Более-менее стабильно работали «Брусница», АТБ и «Браво!». Да, для незнакомых с городскими тайнами, которые вовсе не тайна, хочу сказать, что сеть супермаркетов «Браво!» принадлежала сыну Нели Штепы. Чьи они сейчас – не знаю, но они переживают не лучшие дни.
На самом деле апрель был самым мирным месяцем в новороссийской странице Славянска. Да, были столкновения на БЗС, Комбикормовом, да, что-то там происходило в Андреевке и Семеновке, но в общем и целом мамаши еще таскались с колясками возле исполкома, а призрак безденежья и дефицита пока не распростер свои крылья. Город ждал референдума.
Пока люди занимались своими делами, я шлялась в стоматологию, ходила в Водоканал и Горгаз, дабы засвидетельствовать, что на этой жилплощади теперь прописано два человека, а не один. И в одной из этих контор случилась вещь, очень болезненная для моего самолюбия. В окошке взяли мой вид на жительство, как гремучую змею, и сказали что-то вроде «Пнаехали тут! Теперь ребенка в школу страшно отпускать».
Я помню, что кровь прилила к лицу, и где-то в горле билось сердце. Как так, меня, влюбленную в Украину, приравняли к этому дерьму с ленточками? Я что-то просипела про то, что я тут уже четыре года живу, забрала документы и убежала рыдать под елку на улицу. Было стыдно за эти слезы и за свое бессилие. И за людей, которые по отметке в графе «Громадянство» готовы человека обвинить и осудить. Я знаю, что такое нынче время, но я очень хочу убедить людей, знакомых и не очень, что не все русские Донбасса звали войну в свои города и не все хотят жить в русском мире. Далеко не все.
Больше в Славянске таких случаев не было, хотя на блокпостах периодически кто-нибудь да требовал паспорт к ВНЖ, чтобы фотки и прописку сравнить. Нет, честно, я не знаю, как мой злой язык уберегся от прогулки в СБУ. Потому что раз от раза я становилась злее и рычала, что, мол, у тебя, мужик, точно такой же паспорт с курицей двухголовой, чего ты соотечественницу прессуешь, а если я в генконсульство позвоню? В маршрутках на меня шикали, мол, что вы, женщина, нельзя так с ними, у них оружие. А я была на грани срыва.
Отчасти, одной из причин такой ненависти к сепаратистам было их российское гражданство. Когда я была молодая и глупая, я верила в силу Путина и его партии с белым медведем. Стыдно сказать, в две тысячи шестом году я даже вступила в ряды «Единой России». Но вот что сказать не стыдно, так то, что мой партийный билет был сожжен в апреле этого года.
Детские идеалы были растоптаны еще в десятом году, когда я переехала в Украину и взглянула на родину несколько иным взглядом. Ну а кретинские законы и откровенная фальсификация президентских выборов уверили меня во мнении, что Путин – то еще хуйло. И оккупация Крыма, и гибридная война на Донбассе вбивали последние гвозди в крышку гроба моего патриотизма. Худшим из страхов был страх, что мой муж меня возненавидит. Идиотский страх, иррациональный совершенно, ведь его в последнюю очередь волновало мое гражданство. Если б был он тем самым свидомым бандеровцем, о которых рассказывали по тиви еще в десятом году, то черта с два бы он женился на москаляке, но… Но не было у бабы хлопот, пропала у бабы национальная самоидентификация. И это было грустно.
Я не знаю, испытывали ли украинцы подобный стыд за того же Януковича. Я не знаю, но хочется узнать, было ли им так же стыдно от осознания того, что всё, что ты считал правильным, по факту оказалось натуральным дерьмом. Георгиевскую ленточку из символа героизма сделали символом агрессии и преступления. То, что носители ленточек устроили в моем городе, можно назвать только преступлением. И никак иначе. За полгода Путин втоптал в грязь память моего прадеда и двоюродного деда, которые форсировали Днепр и воевали на Буге. За полгода он вбил здоровенный клин между мной, моими родственниками, одноклассниками, российскими друзьями. За полгода он сделал так, что я готова отказаться от российского гражданства в тот же момент, когда у меня найдется нужная сумма для осуществления этой процедуры. И всего-то он сделал что? Подал запрос в Совет Федерации первого марта, который удовлетворили. Я люблю Россию, но мне стыдно показывать российский паспорт в этом городе, в который русские принесли так много горя и разрушений.
Боже, помоги Украине. Боже, спаси Россию.

4. Нона

Дайте-ка вспомнить, когда я впервые познакомилась с Ноной… Так и есть, девятнадцатого апреля. Я поехала на рынок за рассадой, с рынка пошла к приватовскому банкомату на Ленина, а проходя по Искры на перекрестке Искры с Карла Маркса, впервые увидела ее. Она стояла с зачехленным стволом посреди дороги между «Семеновскими колбасами» и «Паляницей». Вокруг были набросаны мешки с песком и шины, на столбе висел список врагов народа ДНР, в котором на первых местах были Турчинов и Яценюк, а на крыльце «Семеновских колбас» тосковал сепаратист. По самоходке лазил пацаненок лет десяти, его папаша фотографировал отпрыска то справа, то слева, то со шлемом, то на дуле. Я смотрела на это дело и завидовала пацану. В тот момент мне было плевать, что это техника перебежчиков, это были сто двадцать мм калибра. А я испытываю странную нежность ко всему, что стреляет, летает, ездит и ходит по морю.
– А можно мне подойти и сфотографироваться с этой красоткой? – спросила я, отвлекая сепа от каких-то мечтаний.
– Взрослым нельзя, – ответили мне. – Но просто сфотографировать можно.
Тогда они еще не боялись светить свою технику. Тогда они гордились захваченными трофеями. Такой плевок в сторону ВСУ, да-да.
Я сфотографировала эту красоту и пошла к банкомату, а после явилась домой, и давай рассказывать мужу о том, какую интересную штуку я увидела возле СБУ.
– Вот здоровенная херня, – сказал муж. – Интересно, а она стреляет вообще?
Оказалось, что стреляет. Но это было чуть позже. А тогда мы полезли в Википедию, а потом на форумы, и выяснилось, что эта красота стреляет всем, что можно запихать в ее пушку. И что ее минимальная дальность в зависимости от снаряда – километр, а максимальная – все тринадцать. Общий семейный вердикт заключался в двух словах: «Это пиздец». Впрочем, в народе ее примерно так и прозвали.
Пономарёв свою Нону любил. Он не упускал случая похвастаться в прямом эфире, что вот ВСУ только пусть попробуют сунуться, вот у него вона чего есть! И мерзко ухмылялся.
Нона была ночным животным, передвигалась по всему городу, когда с эскортом, когда без. И представьте: тишина, потому что комендантский час, только изредка лают собаки. И на весь город слышен грохот – это Нону повезли.
Если до мая она стояла красивым украшение то у СБУ, то на семеновском блокпосту, то после штурма Славянска ее начали использовать на все сто. Именно во время штурма Славянска мы имели сомнительную честь познакомиться с громогласным ревом Ноны. Приятного – чуть меньше, чем нихрена. Сейчас мне скажут, что Нона не Град, но всё познается в сравнении, не правда ли? И грохот самоходки часа в три ночи будил всех в микрорайоне, начиная от младенцев и заканчивая кошками.
Лирическое отступление: во время Второй мировой войны, появились люди, которых называли трекерами. Эти люди боялись спать ночью в помещениях. Дело в том, что немецкие бомбардировщики утюжили в сороковом и сорок первом изо дня в день английские города, чаще по ночам, сами понимаете почему. И эти трекеры старались с наступлением ночи выбраться за город, подальше от многоэтажек. Они устраивались спать в машинах или где попало, в зависимости от своего социального положения.
В Славянске тоже появились такие люди. После того, как в мае на Карачуне встала украинская артиллерия, ночи. Да и дни тоже, стали довольно шумными. Большая часть людей обычно старалась прятаться по подвалам погребам, а славянские трекеры (давайте звать их так, раз уж другого слова нет) предпочитали свежий воздух. Я была в их числе, правда, за город не стремилась. Я укладывалась дремать на лавочке во дворе и периодически подскакивала при звуках выстрелов. Одна из любимых позиций Ноны была как раз в километре от нашего дома, на переулке Ленинградском. С Ленинградского Нона обычно возвращалась или на Ставропольскую, а оттуда по Аэродромной куда угодно – хоть в центр, хоть на Семеновку, или по Ленинградской. Улица Ленинградская – скоростная, по ней через Славянск ездят фуры и междугородные автобусы, она как раз выводит водителей на Краматорское направление. Впрочем, в тот период Ленинградскую перегородили, после того, как военные заняли краматорский аэропорт, и поэтому она была закрыта даже для Ноны.
Были недовольные, которым не нравилось ночное передвижение этой дряни вблизи их домов. Были даже попытки диверсий, но ни одна не увенчалась успехом, фиг знает почему, то ли исполнители лажали, то и сепаратисты были умные. Но факт оставался фактом: Нона была главной силой ДНР в городе, именно она и положила начало формированию их сильной технической базы.
Да. Первый раз славянцы узнали этот запоминающийся на всю жизнь грохот второго мая, а «укатали сивку крутые горки» к концу июня. Но тут я могу ошибаться, потому что точных данных нет, сплошь слухи. Известно только то, что в колонне убегающих стрелковцев Ноночки на камазе не было. С камазом вышло смешно: обозленные артиллеристы с Карачуна таки достали эту дрянь, но снаряд повредил ей только ходовую часть. Вот честно, даже бабки-сепаратистки с моей улицы в сердцах шипели: «Да чтоб ей трубу оторвало и разорвало!». Верность Путину и ДНР – оно, конечно, хорошо, но даже самым идейным не хотелось сдохнуть, когда ВСУ в ответ шмальнет с Карачуна.
К чести украинских артиллеристов хочу сказать, что на Черевковке мало какие дома пострадали именно от их действий. Большая часть разрушений появилась именно благодаря Ноне и рукожопости местных сепаратистов. А кто не верит, пусть прогуляется по Черевковке, по Ленинградской, Каспийской, Современной и Харьковской. А если не жалко ног, то пусть зайдет на улицу Гражданскую, у меня во дворе до сих пор полно осколков и битых стекол. Впрочем, героическим парням с Карачуна будет посвящена своя отдельная глава, вернемся к Ноне.
Славянские дороги, и без того находящиеся не в самом лучшем состоянии, не особо хорошо переносили буйные покатушки бравых ребяток с колорадскими ленточками на Ноне и на БМД. Следы от их гусениц до сих пор видны на Аэродромной и на площади, особенно там, где находится кафе «Белая ночь».
Один из самых известных выстрелов Ноны случился двадцать шестого мая. Тогда ее загнали на Артема, в район педагогического университета. Оттуда прекрасный вид на Карачун и на телевышку, которая была хорошим ориентиром для сепаратистов. На самом деле, эта новость потрясла весь город. Стоит сказать, что журналисы «Лайфньюс» успели на место еще раньше, чем ошеломленные местные начали выбираться из укрытий. Но обо всем по порядку.
Нона приехала, сделала несколько выстрелов. Показания свидетелей разнятся, кто говорил о двух, кто о пяти, правду может сказать только экипаж проклятой Ноны ,если только они живы. Через несколько минут прилетело с Карачуна. Нона к тому времени укатила в центр города. На блокпостах уже вовсю застрочили минометы. И вот тут уже точно никто не скажет, кто выпустил ту мину, которой убило одного мужчину возле девятиэтажки. В тот день снаряды попали в хлебозавод (после чего тот встал на два или три дня), педагогический университет (возле него убило одну из работниц, кажется, то была сторож) и в один из домов. Это не считая сотен повыбитых взрывной волной окон и раненых осколками людей. Одна маленькая самоходка – и такой большой источник проблем для многотысячного города.
Надо будет попробовать найти информацию, когда все-таки ее ухайдокали, и сделать этот день праздничным для тех ребят-артиллеристов с Карачуна. Оно того стоит, правда.
Возможно, кому-то это покажется смешным, что почти два месяца никто не мог поделить на ноль эту заразу, но посудите сами: пока установишь точку, откуда стреляли, пока прицелишься, стараясь при этом перестраховаться, потому что сепаратисты, ничуть не стесняясь, для позиций выбирали густонаселенные районы города. Что бы там ни вещали всякие антиукраинские СМИ про геноцид Донбасса, украинские солдаты не вели целенаправленный огонь по жилым кварталам. Точка.

URL записи



URL записи